Последние два года эволюции политической системы России характеризовались ростом протестного потенциала, отмечается в первых строках доклада Института региональной экспертизы.



Социальное недовольство и различные формы политического протеста впервые с 2011 года становятся заметным элементом общественно-политической жизни. Симптоматично, что протест развивается как в ходе электоральных кампаний, что, в том числе, предопределило победу оппозиции на выборах в ряде регионов, так и в результате развития текущих управленческих процессов.

Однако, учитывая, что в течение 2017–2019 гг. выборы прошли/пройдут в большинстве субъектов России, внимание к протестному движению со стороны различных политических субъектов будет возрастать, считают эксперты.

ПРОТЕСТНОЕ ПОЛЕ В РОССИИ: ФОРМАТЫ И ПРАКТИКА (анализ кейсов 2017–2018 гг.)

На основе анализа полученных данных можно выделить несколько основных источников и причин социального протеста:

1.  Ухудшение социально-экономического положения.
Падение жизненного уровня населения становится главным фактором, определяющим протестные настроения. Можно говорить о том, что в России заканчивается эпоха "посткрымского консенсуса", когда значительная часть общества готова была смириться с ухудшением материального положения в обмен на решение ряда внешне- и внутриполитических вопросов. Это связано с тем, что в России окончательно сложилось общество потребления, которое основано на постоянном росте качества и количества предоставляемых услуг.

Соответственно, снижение этого качества и количества неизбежно ведет к раздражению значительной части общества.

2.  Пенсионная реформа.
На рост общественного недовольства существенное влияния оказывают действия власти. В условиях, когда общий уровень жизни снижается, инициирование пенсионной реформы
воспринимается населением крайне болезненно. В свою очередь, власть неспособна внятно объяснить, почему тяготы пенсионного законодательства вместе с рядовыми гражданами не разделяет политическая элита. В итоге людей возмущает не только сама пенсионная реформа, но и нежелание элиты нести солидарную ответственность с населением.
 
3. Повышение НДС, рост цен на бензин.
Одновременно с пенсионной реформой власть предпринимает еще целый ряд непопулярных решений, от повышения НДС до репрессивных мер в отношении самозанятых.

4. Кризис системы жизнеобеспечения граждан.
Одной из ключевых причин протеста является недовольство людей качеством жизни, куда
включаются не столько уровень дохода и занятость, сколько предоставляемые государством услуги: образование, здравоохранение, а также кризисное состояние окружающей среды.

5. "Усталость" населения от нынешней политической элиты и лидеров.
Рост недоверия к власти породил в обществе существенный запрос на обновление. Несмотря на то, что "Единая Россия" предпринимает шаги по интеграции молодежи в партийные ряды, это не выглядит убедительно. Несколько больше доверия вызывают молодые кандидаты, предложенные президентом на должность губернаторов в ряде субъектов. Но и эта модель не может считаться беспроигрышной. В целом у населения складывается стереотип, что обновление может быть связано не столько с приходом новых лиц, сколько с приходом новых политических сил,  что и сказалось на результатах выборов в ряде регионов.

6. Общий рост недоверия граждан к политическим институтам.
Ухудшение социально-экономического положения и усугубившееся отчуждение населения от власти порождают недоверие к традиционным политическим институтам. Это касается не только системы выборов (к ней этого доверия и не было), но и, например, института президентства.

7. Наличие ряда заинтересованных субъектов, готовых организовать протест.
Совершенно очевидно, что трагедии в регионах (подобно трагедии 25 марта в Кемерово) используются как повод для провокации масштабного общественного недовольства и протестов. Основной метод провокации — нагнетание истерии и дезинформация.

8. "Вызывающая" риторика власти.
Ситуация усугубляется различного рода "идиотизмами", быстро распространяющимися в условиях информационного общества. Заявления о том, что "макарошки всегда стоят одинаково" или "государство не просило вас рожать", воспринимаются значительным числом людей, как полный отрыв чиновников от реальности и крайняя степень цинизма, и мультиплицируют социальное недовольство.

9. Неумение чиновников общаться с жителями.
Федеральные, региональные и муниципальные чиновники имеют высокий уровень уверенности в своей правоте, а также коммуникативные компетенции по взаимодействию в ситуации так называемых "жестких переговоров". Однако все эти компетенции во время социального протеста могут раздражать население и служить фактором роста социального недовольства. Ситуации социального протеста требуют совершенно иных коммуникативных компетенций от представителей власти.

Анализируя тему "Внутриэлитные противоречия как источник протеста", эксперты пишут: "Приход в субъект нового руководителя зачастую связан с кардинальными изменениями в кадровом составе региональной власти. Это вызывает неизбежное недовольство прежней политической элиты. Особенностью данного типа выступает то, что "старая" политическая элита использует различные сюжеты, связанные с недовольством населения для того, чтобы направить общественное недовольство против нового руководителя и его "команды".

Подобная ситуация сложилась, например, в Орловской области, отмечают эксперты, где врио главы региона Андрей Клычков испытывал серьезное давление со стороны прежней политической элиты. Положение А.Клычкова осложнялось двумя факторами: во-первых, он
"варяг", то есть человек не имевший прямого отношения к области вплоть до назначения на должность, а во-вторых, Клычков — выходец из КПРФ, что вызывало раздражение у политической элиты составленной, по большой части, из членов "Единой России".

В связи с этим, все протестные акции в регионе, так или иначе связывались оппозицией с именем врио и его "слабой эффективностью". Тем не менее, А. Клычкову удалось добиться уверенной победы на губернаторских выборах в сентябре этого года, хотя этот факт отнюдь не означает, что давление на него прекратится.

Учитывая, что основными причинами роста протестных настроений становится падение уровня жизни населения, можно говорить о том, что протест 2017–2018 гг. определяется "левой" повесткой, отмечается в докладе.

В этой ситуации ключевым субъектом электоральных процессов становится КПРФ  как крупнейшая оппозиционная структура, попытавшаяся агрегировать протестные настроения в обществе. В целом можно говорить о том, что коммунистам удалось это сделать.

В тех регионах, где коммунистам не удалось выставить сильный список или конкурентоспособного кандидата, роль агрегатора протеста взяла на себя ЛДПР. Риторика ЛДПР носила популистский характер, но эта методика позволяет партии уже не первый год добиваться определенных результатов. Кроме того, ЛДПР, в отличие от коммунистов, показала себя как партия более договороспособная, что обеспечило ей относительно лояльное отношение со стороны власти. Итогом этого стали победы партийных кандидатов во Владимирской области и Хабаровском крае, а также высокие результаты по итогам выборов в ряде региональных парламентов.

Протестные кейсы 2017–2018 гг. показывают, что сторонники Алексея Навального остались фактически единственным субъектом в данном сегменте, обладающим высоким мобилизационным потенциалом.  В то же время, отмечают эксперты, остальные представители внесистемной оппозиции фактически выступают сателлитами более крупных политических сил. Пытающееся сохранить собственную политическую субъектность "Яблоко", по сути, трансформировалось в маргинальную политическую структуру.

Одним из наиболее сложных для анализа кейсов является протест, проявляющийся в ходе избирательных кампаний, результатом чего является победа на выборах оппозиционных кандидатов, включая тех, которые накануне выборов рассматривались не иначе, как "технические". В 2018 году примерами такого типа протеста стали Хакасия, Приморье, Хабаровский край и Владимирская область. Причем, если в Хакасии и Владимирской области социально-экономическая ситуация действительно была и остается очень непростой, то положение дальневосточных регионов не отличалось ярко выраженными негативными факторами, а значит, причины протеста носят комплексный характер.

ОБЩИЕ ВЫВОДЫ И ПРОГНОЗЫ

1. В ближайшей перспективе следует ожидать роста протестных настроений в российском обществе. Это определяется ухудшающейся социально-экономической обстановкой и усталостью значительной части россиян от политического доминирования нынешней политической элиты.

2. Мы вступаем в период, когда политику больше невозможно подменять политическими технологиями. Технологическое и информационное сопровождение может и должно стать частью стратегии власти по снижению протестного потенциала, а не заменять собой эту стратегию.

3. В организации протестных акций во внеэлекторальный период будет возрастать роль представителей несистемной оппозиции. Региональные отделения политических партий зачастую слабо реагируют на местную повестку, аморфны и бездеятельны, порой контролируются региональной олигархией. В этих условиях будет возрастать роль "внесистемных игроков", способных позиционировать себя как беспристрастных лидеров общественного мнения.

4. Парламентские партии, старающиеся уловить новые направления и агрегировать требования протестующих пытаются стать ключевыми игроками протеста. Эта ситуация способствует расширению протестной инерции в регионах России. Но весомая роль традиционных партий сохраняется только благодаря их широким электоральным возможностям.

В период между выборами на первый план выходит несистемная оппозиция и внеинституциональные субъекты протеста, которые более оперативно реагируют на изменение ситуации в регионах.

5. Среди типов протеста начинает преобладать кумулятивный протест, характеризующийся концентрацией различных видов протестной повестки. Наблюдается также тенденция роста числа трудовых, экологических и контекстных протестов.

6. Региональная и муниципальная власть стоит перед необходимостью кардинального изменения коммуникативной стратегии. Основные усилия должны быть связаны не с реагированием на уже разворачивающийся социальный протест, а с профилактикой социального недовольства.

7. "Жесткий" стиль коммуникации с населением и политическими противниками больше не работает. Концепция "сильной руки" постепенно уступает место концепции "диалога с обществом". В условиях, когда в общественном сознании укрепляется тезис о том, что государство снимает с себя ряд социальных обязательств, использование "административного" стиля коммуникации будет восприниматься в качестве рудимента, отсталости и неадекватности власти.

8. Несмотря на непростую социальную ситуацию, у власти есть возможности для амортизации протеста. Для этого необходимо изменение коммуникативной стратегии через внедрение новых механизмов "обратной связи" и повышение профессионализма властных спикеров.

9. Радикализация протеста во многом будет зависеть от тех мер, которые предпримет федеральная и региональная власть. С высокой степенью достоверности можно говорить о том, что "закручивание гаек" приведет к росту протестного движения и постепенной трансформации социально-экономических требований в политические.