Эскалационный виток с участием подразделений регулярной турецкой армии и ВС Сирии, охвативший территорию «Большого Идлиба» в период с 20-х чисел февраля до первых чисел марта 2020 года, предоставил специалистам оборонного ведомства России огромный спектр критически важной информации технического характера, тщательный экспертный анализ которой позволит значительно усовершенствовать концепцию применения самоходных средств ПВО-ПРО против современных ударно-разведывательных БПЛА, прикрываемых звеньями многофункциональных истребителей 4-го и переходного поколений противника. В частности, наиболее интересным и весомым, с оперативно-тактической и технологической точки зрения, эпизодом последней военной компании в провинции Идлиб, является применение состоящих на вооружении Войск ПВО Сирии зенитных ракетно-пушечных комплексов 96К6 «Панцирь-С1» против перспективных турецких ударно-разведывательных дронов «Anka-S» и «Bayraktar», разработанных корпорациями «Turkish Aerospace Industries» и «Baykar Makina».

Вопреки нелепым и жалким попыткам турецких журналистов выдать наспех состряпанное (с применением элементов видеомонтажа, выраженных в полном исчезновении подвергшейся удару боевой машины ЗРПК) фейковое видео якобы с нанесением удара по сирийскому «Панцирю-С1» за реальный видеоматериал, отснятый в средневолновом инфракрасном диапазоне турельным оптико-электронным комплексом дрона «Anka-S», потери беспилотной авиации ВВС Турции от огня сирийских средств противовоздушной/противоракетной обороны составили по меньшей мере 16 - 18 единиц! И это при том, что многофункциональные тактические истребителеи Су-30СМ и Су-35С, входящие в состав смешанной авиационной бригады оперативного назначения ВКС России, так и не были задействованы в операции по установлению бесполётной зоны в воздушном пространстве над «идлбской зоной деэскалации» (по-видимому, в связи с российско-турецкими договорённостями по линиям оборонных и внешнеполитических ведомств).

Стало быть, задачи по перехвату турецких средств воздушно-космического нападения были целиком и полностью возложены на боевые расчёты зенитных ракетно-артиллерийских комплексов «Панцирь-С1» и «Бук-М2Э», в оперативном порядке развёрнутых близ городов Серакиб и Маарат-эн-Нуман. Главным же фактором, осложнявшим боевое применение вышеуказанных средств ПВО на восточном операционном направлении «Большого Идлиба», являлось применение в «панциревских» зенитных управляемых ракетах 57Э6Е радиокомандного принципа наведения и в зенитных ракетах 9М317 комплексов «Бук-М2Э» полуактивных радиолокационных головок самонаведения. Как известно, оба вышеперечисленных метода наведения (в отличие от активного радиолокационного) предусматривают непрерывное точное автосопровождение (подсвет) целей посредством многофункциональных сантиметровых РЛС подсвета и наведения 1РС2-1Е «Шлем» и 9С36 вплоть до встречи зенитных ракет с перехватываемыми объектами.

Следовательно, применение данных методов наведения, во-первых, - исключало возможность перехвата скрывающихся за «экраном» радиогоризонта и складками рельефа местности низковысотных БПЛА турецких ВВС, вынуждая командование Войск ПВО Сирии перебрасывать «Панцири» и «Буки» непосредственно к линии соприкосновения (для контроля низковысотных секторов воздушного пространства над Идлибом), заводя их в радиусы огневого воздействия турецких батарей САУ T-155 «Firtina»; во-вторых, - превращало данные ЗРК своего рода «новогодние ёлки» в связи с задействованием многофункциональными радарами 1РС2-1Е «Шлем» и 9С36 активных режимов сопровождения на проходе и наведения/подсвета. Как следствие, координаты «Панцирей» и «Буков», являющихся мощными источниками излучения, могли быть в кратчайшие сроки запеленгованы радиолокационными комплексами MESA, установленными на самолётах дальнего радиолокационного обнаружения E-767 AEW&C «Peace Eagle» ВВС Турции, и располагающими пассивным режимом многодиапазонной радиотехнической разведки.

В последствии, посредством задействования защищённых радиоканалов тактической сети «Link-16», операторы авиационных радаров MESA могли незамедлительно передавать координаты обнаруженных «Панцирей-С1» и «Буков-М2Э» экипажам турецких многоцелевых истребителей F-16C/D Block 50+ для дальнейшего применения по ним противорадиолокационных ракет AGM-88C HARM и тактических крылатых ракет «SOM-B1», а также операторам батарейных командных пунктов управления артиллерийским огнём САУ T-155 «Firtina» и операторам БПЛА «Anka-S» для дальнейшего нанесения удара с помощью управляемых артиллерийских снарядов и высокоточных авиационных боеприпасов с полуактивными лазерными головками самонаведения.
Между тем, отталкиваясь от информации осведомлённых источников в Сирийской Арабской Армии, а также местных военкоров в мухафазе Идлиб, нетрудно прийти к выводу о том, что подобные успешные рейды турецких БПЛА на позиции развёрнутых близ Серакиба «Панцирей-С1» и «Буков-М2» носили эпизодический характер; и это не может не радовать. Чем же обусловлен данный расклад?
Во-первых, задействованием Воздушно-космическими силами России перспективного самолёта радиопротиводействия Ил-22ПП «Порубщик» («Изделие Л-415») из состава смешанной авиационной бригады особого назначения, оснащённого многодиапазонной станцией радиоэлектронной борьбы, функционирующей в L-диапазоне дециметровых волн и осуществлявшей эффективное подавление терминалов всех потребителей сети обмена данными «Link-16» на Идлибском ТВД. Именно Ил-22ПП «Порубщик» практически полностью нивелировал радиотехнический потенциал находящегося на боевом дежурстве турецкого самолёта ДРЛОиУ/РТР E-767 AEW&C «Peace Eagle».
Во-вторых, даже в случае отсутствия в районе «идлибской зоны деэскалации» самолёта ИЛ-22ПП «Порубщик», зенитные ракетно-пушечные комплексы 96К6 «Панцирь-С1» вполне смогли бы продолжить выполнять спектр поставленных задач благодаря весомому технологическому козырю в системах управления ракетным и артиллерийским вооружением - наличию мультиспектральных оптико-электронных прицельных комплексов 10ЭС1-Е, работающих в телевизионном, средневолновом инфракрасном (3-5 мкм) и низкоуровневом телевизионном диапазонах волн. Все без исключения режимы работы оптико-электронных прицельных комплексов 10ЭС1-Е (от обнаружения цели и её сопровождения по угловым координатам до выдачи координат зенитным ракетам 57Э6Е) полностью пассивны. И даже в период перехвата целей процесс наведения ЗУР осуществляется посредством сопоставления угловых координат целей с координатами лазерных ответчиков, размещённых в хвостовых частях боевых ступеней ЗУР 57Э6Е, что исключает необходимость задействования радиолокационных комплексов наведения 1РС2-1Е.

Комментарий: Радиоэлектронная архитектура системы управления оптико-электронным прицельным комплексом 10ЭС1-Е ЗРПК «Панцирь-С1»

Вывод очевиден: благодаря пассивным режимам работы оптико-электронных комплексов 10ЭС1-Е, боевые расчёты сирийских «Панцирей-С1» способны осуществлять огневую работу по средствам воздушного нападения противника без вскрытия собственного местоположения для комплексов радиотехнической разведки воздушного базирования. Между тем, куда более целесообразным решением может стать разработка и интеграция в боекомплекты строевых «Панцирей-С1» перспективной зенитной управляемой ракеты, оснащённой активной радиолокационной ГСН. Подобное изделие позволит тульским зенитным-ракетно-пушечным комплексам эффективно работать по сверхнизковысотным целям, оперирующим в режиме огибания рельефа местности; к примеру, - по дальнобойным противотанковым управляемым снарядам «Spike-NLOS», тактическим ракетам «Delilah», а также ударным вертолётам AH-64D «Apache Longbow», способным в режиме «подкрадывания» приблизится к ЗРПК на расстояние 7 и менее километров, а затем осуществить залповый пуск ракет «Хеллфайр».

В данном случае целеуказание зенитным управляемым ракетам будет осуществляться от сторонних средств радиолокационной / оптико-электронной / радиотехнической разведки (самолётов ДРЛОиУ А-50У, самолётов РТР/РЭР Ил-20М, либо самолётов тактической авиации, оснащённых мощными бортовыми РЛС с активными фазированным антенными решетками).