- Виктория Сергеевна, новая коронавирусная инфекция рождает очень много мнений и противоречивой информации. Эта болезнь уже обросла мифами и домыслами. Мы бы хотели услышать разъяснения специалиста по некоторым бытующим в обществе утверждениям по поводу этой болезни. Начнем с самого распространенного. Часто высказываются мнения о том, что опасность коронавирусной инфекции преувеличена, что на самом деле она не опаснее сезонного гриппа.

- Это не так. Вирус очень интересный. Ведет он себя не как сезонный респираторный вирус: вызывает ярко выраженный дефицит иммунной системы, действует на лимфоциты крови. То, что происходит с самых первых дней заболевания — это не пневмония, это гемофагоцитарный синдром. Наиболее страдают легкие, почки. Выстрелы могут быть в любой орган. Мы видим, как страдает печень, сердечно-сосудистая система, центральная нервная система с нарушением мозгового кровообращения, нарушением ритма сердца, Т.е это не заболевание чисто легких, это генерализованное воспаление сосудов с развитием микротромбов практически во всех органах. Поэтому требуется достаточно специфическое лечение, приходится применять терапию, чтобы сам иммунитет не уничтожил органы хозяина.

Специальных препаратов нет и исход заболевания зависит от того, насколько раньше начнется лечение, насколько раньше мы восстановим нормальный кровоток и предотвратим образование тромбов. Аналогов такого заболевания в природе нет.

- Во сколько раз летальность сезонного гриппа ниже летальности коронавируса?

- Начнем с того, что гибнут пациенты разные, иногда очень молодые, часто с сопутствующими заболеваниями: диабет, бронхиальная астма, ожирение. Мы уже стали бояться пациентов с лишним весом. Когда поступает человек за сто килограмм, мы уже понимаем, что это кандидат на интенсивную терапию и реанимацию. Они страдают хуже всего, у них более тяжелое течение. Сейчас невозможно оценить что летальнее, потому что статистика даже в разных регионах отличается. Где-то учитываются все случаи гибели пациентов, у которых был выявлен коронавирус, в ряде регионов учитывается смерть только, если развивалось тяжелое поражение респираторного тракта, а смерть пациентов, например, с онкологией списывается именно на нее, а covid-инфекция идет как сопутствующая. Должно пройти достаточно большое количество времени для того, чтобы эта статистика была хотя бы упорядоченна.

- В России процент заражаемости и смертности от коронавируса заметно ниже, чем в других странах? Действительно ли в России ведется особая статистика, как считают зарубежные специалисты?

- Проблема в учете существует. Статистика в нашей стране страдает. Во всех разделах медицины в статистике творится нечто невообразимое. Я думаю, что и здесь нет исключения из общего правила. Как я уже говорила, у нас даже в разных регионах считают по разному.

- А что на счет заразности, она также выше, чем у гриппа?

- Контагиозность у вируса очень высокая, что вызывает некоторое недоумение. Поскольку нам представляли, что это вирус перешел на человеческую популяцию от летучих мышей, но, работая уже очень много лет, я не очень хорошо понимаю, почему так быстро это произошло. На переход вируса от одного вида живых существ к другому требуется чрезвычайно большое время. Вирус должен адаптироваться, должно произойти сродство рецепторов, только тогда он начнет широко распространятся в новой популяции.

Вот, например, вирус атипичной пневмонии животного происхождения заглох на 8,5 тысячи человек, потому что ему было затруднительно переходить от человека к человеку. Здесь же скорость распространения поражает. Как вирус неблизкого нам вида так быстро мог адаптироваться к рецепторам человеческих клеток? Очень много вопросов по этому поводу возникает у всех специалистов, которые работают с вирусами. Контагиозность, конечно, высокая: к нам поступают целыми семьями. Т. е. заражение в быту, в общении с соседями, на работе — моментальные. Контакт — и уже новый случай заражения.

- Существуют противоречивые данные о возможности передачи коронавируса от человека к животному и наоборот. Читаешь, то кошка заразилась, то хорек. Все-таки это возможно?

- У кошек свои коронавирусы и они ими самостоятельно болеют, человеческие их не трогают абсолютно. Межвидовая передача вируса — это крайне нечастое событие. Есть отдельная группа заболеваний, которая так и называется — зооантропонозы, вот они патогенны и для человека и для животных.

- Насколько тяжелые пациенты в вашем отделении (больница им. Боткина, 17 июня, прим автора)? Или у вас легких нет?

- Есть средне-тяжелые, есть тяжелые и крайне-тяжелые. Крайне-тяжелых сейчас восемь: четверо на ИВЛ, четверо дышат масками, мы пытаемся их раздышать. Двое за ночь умерли.

- Умерли пожилые?

- Одному 31 год — бронхиальный астматик, вторая пожилая женщина с онкологческим заболеванием.

- А те, кто находятся на ИВЛ, какой процент из них выживают?

- ИВЛ — это крайняя мера, с них снять сложно живыми. У всех центров по-разному, та же Коммунарка снимает 13%, у нас пока статистика 50%. Но мы стараемся пациентов не доводить до ИВЛ. Последние 10 дней у нас пошли интубации, до этого два месяца мы никого на ИВЛ не переводили. Но после вспышки в областной больнице, когда к нам привезли тяжелейших пациентов со своей патологией, эта категория больных нам, конечно, очень затруднила работу.

Существуют еще и случаи позднего обращения. Многие сидят дома неделю-две, пытаются своими способами лечиться, а тут важна скорость. Чем раньше пациент обращается, тем выше шансы на жизнь. В таких запущенных случаях на наши эффективные препараты легкие уже не отвечают.

- А после такого тяжелого течения болезни здоровье пациентов восстанавливается?

- Это еще только предстоит определить, еще мало времени прошло, но со здоровьем уже точно хорошо не будет, потому что фиброз. Очень большое количество рубцов в легких после такого воспаления, рубцы не рассасываются. Конечно, у таких пациентов дыхательная недостаточность будет.

- Вспоминая первые сообщения из Китая, когда только начинала распространяться болезнь, новостные каналы показывали людей, которые падают без сознания на землю, другие бьются в конвульсиях, страшные кадры. Но у нас такого нет, к счастью. Многие думают, что страх нагоняют специально.

- То, что в люди с тяжелыми формами заболевания могут падать без сознания - это правда. Это гипоксия. Заболевание протекает скрыто, человек его не замечает. Если при обычной пневмонии человек задыхается, он не может идти, у него одышка, он серый, он вызовет врача и поедет в больницу. А пациенты с гипоксией, пока легкие совсем не замолкают, чувствуют себя неплохо, ее не замечают, только инструментальными методами можно ее зарегистрировать.

- У нас в стране этого не происходит, потому что мы уже были подготовлены к приходу вируса?

- Да, мы вошли в эпидемию намного позже, мы уже многое видели и старались раньше госпитализировать. И сейчас, если такие тяжелые случаи и происходят, то либо по недомыслию самих пациентов, которые несвоевременно обращаются за помощью, либо потому что все больницы переполнены. Но к такому невозможно полностью подготовиться.

Я думаю, что это послужит большим уроком для всех стран, в том числе и нашей. Это расплата за пренебрежительное отношение к медицине и в частности к инфекционной службе, к службе медицины катастроф, которые должны все это предотвращать. То, что было создано в советское время, все было развалено, инфекционные койки минимализировали до невозможности. Примеры: наша Глазуновка, где даже сантехнику своровали из боксов, поэтому мы не можем пользоваться этими койками; наш полуразваленный корпус, который абсолютно не приспособлен к приему такого огромного количества пациентов.

Я буду неприятно удивлена, если регионы, переживающие максимальную заболеваемость, не извлекут из этого урок. Это будут людские потери в будущем. У нас еще более-менее неплохая ситуация с инфекционистами, а у соседей нет врачей. В инфекцию никого не загонишь, потому что это очень сложная работа, сопряженная с высоким риском. А там, где дефицит инфекционистов, там заражаются медицинские работники, которые не умеют работать с такими опасными больными.

- Мутирует ли данный вирус? Я читала, что в мире уже шесть разновидностей данного вируса. На что это влияет?

- Да, в марте была информация о том, что уже есть шесть субтипов вирусов. Выделяют два европейских, которые циркулируют и в России. Повышается их контагиозность и адаптивность к человеческому организму, т.е их сложнее сдерживать. Вирусы очень быстро мутируют. Коронавирус достаточно примитивен по структуре, а значит он быстрее размножается и мутирует - это его защитный механизм выживания. Он еще будет много раз мутировать. Поэтому никогда не будет какой-то одной стабильной вакцины.

- Российские ученые, как и во всем мире работают над созданием вакцины. Уже называются конкретные сроки, чуть ли ни в ближайшие пару месяцев будет готова. Как вам кажется, удастся ли получить реально действующее лекарство так быстро?

- Очень осторожно отношусь к таким заявлениям. Я знаю, что хорошая вакцина делается от пяти до десяти лет. А то, что сделано за два-три месяца, вызывает лично у меня большие опасения относительно эффективности и безопасности. Я работаю с вирусами последние 20 лет и понимаю, что утверждение о том, что появится какая-то универсальная вакцина, которая всех защитит, все это очень далеко от истины. Скорее всего, придется штамы вакцины постоянно обновлять.

- Существуют ли препараты, которые показали свою эффективность против коронавируса?Какими препаратами лечат в орловских больницах?

- Мы выполняем полностью наш российский протокол. Хорошую эффективность мы видим от Плаквенила, от Мефлохина — противомалярийная группа препаратов. Тяжелые пневмонии лечим препаратами, которые подавляют повышенный иммунный ответ. После этого назначаем антибиотики. Ну и антитромбозные препараты.

- Является ли эффективным способом лечения переливание плазмы пациентов, переболевших коронавирусом? На сколько широко этот метод применяется?

- Мне этот метод лечения не нравится. Я считаю, что переливание некарантинизированной плазмы, которая не прошла повторный тест на наличие ВИЧ, гепатитов, это неразумно. Клинический эффект еще очень сомнительный, он еще не подтвержден, а вот риск заражения гепатитами велик. В России да, но в Орловской области этот метод не применяется вообще и даже не рассматривался для лечения.

- В России введены ограничения, чтобы сдерживать распространение вируса, а в Беларуси, например, нет. Но они не бьют мировые рекорды по заболеваемости. Как вы это прокомментируете?

- Сейчас сложно оценить что-то в цифрах. Абсолютное количество заболевших — это не показатель. Страны разные по численности населения, всегда показательны цифры по смертности, заболеваемости на 100 тысяч населения. Такую статистику только начали проводить. Когда проведут, тогда будем оценивать. У нас в Орловской области около 500 заболевших на 100 тысяч населения — и это уже эпидемия. А мы продолжаем расти. О какой стабилизации, о каком снятии ограничений может идти речь? Мы за неделю, открыв 232 койки, их заложили тяжелыми двусторонними пневмониями. Это стабилизация? И смертность у нас в регионе не низкая, уже около 40 человек.

- Т.е пика еще не было? А как же плато?

- Мы растем. Плато не будет. При воздушно-капельных инфекциях, когда говорят «плато» - это вызывает некоторое удивление, особенно, когда это говорят эпидемиологи и инфекционисты. В такого рода инфекциях бывает только рост и снижение.

- Вирусологи утверждают, что ослабить карантинные меры можно будет после того, как в стране переболеют 30% населения.

- Да, так всегда бывает. Когда создастся коллективный иммунитет, передача вируса от человека к человеку замедлится, после этого начнется такое же быстрое снижение.

- Т.е. повторно заразится человек не может?

- Еще никто не знает. У нас было пять случаев повторной госпитализации. Люди были выписаны с двумя отрицательными анализами и ни с кем после выписки не контактировали, но через неделю поступили с положительным анализом. Но мы расцениваем это не как повторное заражение, а как реактивацию, т.е. просто вирус скрылся на какое-то время и вновь вышел.

- Справляется ли региональное здравоохранение с эпидемией, как вы оцениваете?

- Если продолжится рост, лечить будет некому. Можно развернуть бесконечное число коек, но кровати еще никого не вылечили. Лечат врачи, но они и сами заболевают и выбывают из строя. Врачи уже работают на пределе сил. Мы, инфекционисты в этом живем уже три месяца, привлеченные специалисты работают месяц, их привлекли как пошел рост, но и у них уже нет сил. У нас сотрудники в обморок падают, потому что в такую жару в средствах защиты работать очень тяжело. Сколько они еще выдержат, я не знаю.

- Какие еще проблемы испытывает региональная медицина в связи с распространением вируса?

- Не оказывается помощь практически ни по одному профилю, потому что все больницы работают на ковид. Лечить людей от остальных заболеваний некому и негде. Люди продолжают гибнуть от инсульта, инфаркта, онкологии. У нас очень много погибших от церроза, я гепатолог и знаю это.

- Есть еще такое утверждение, что данный вирус не является термостойким и погибает при температуре 27 градусов. Можно ли говорить о том, что в жаркую погоду распространение заболевания замедлится?

- Распространение вируса во всех экваториальных странах это опровергает. В Южной Америке, где запредельные температуры, ничего не останавливает вирус, и на сегодня там наибольший в мире рост заболеваемости.

- Что вы думаете о такой версии, что курильщики менее подвержены вирусу, мол среди заболевших таких мало?

- Да, было такое популяционное исследование в Китае. Сингапур, Япония, Европа публиковали данные о том, что курильщиков среди заболевших от 1,7 до 2,4%. Надо сказать, что и у нас в отделениях не возникает вопросов, где покурить. Только один пациент курит. Я думаю, что курильщики уже все свои рецепторы убили, и за «лысые» клетки зацепиться тяжело. И, кстати, среди наших сотрудников и моих знакомых, которые заболели коронавирусом, курильщиков нет.

- Но это, конечно, не причина советовать начинать курить.

- Безусловно, курить начинать я не советую, это всего лишь мое мнение.

- Можно ли утверждать, что дети менее восприимчивыми к инфекции?

- Наверное, нет. Скорее всего, дети являются переносчиками. Все эпидемии начинаются с этой категории. Самая опасная группа — это дети от 2-х до 7 лет. Они тоже подвержены этой болезни, просто болеют легче. Наверное, потому что иммунитет незрелый. Хотя и дети болеют тяжело. В нашей больнице не бессимптомные лежат. Да, они без тяжелого поражения легких, но у них высокая температура, и дети ее не очень хорошо переносят.

- Можно ли говорить о том, что из-за того, что пожилых людей обязали самоизолироваться, среди этой группы меньше смертей, чем могло было быть?

- Они не закрыты, где вы это видели? На Пасху бабушки совершенно спокойно шли святить куличи. После этого у нас был очень большой наплыв. После того, как пожилые массово выходят на улицу, они потом все лежат у нас на койках.

- Скоро в стране будет проходить голосование по поправкам в Конституцию. Как вы считаете, будет ли прирост после этого?

- Обязательно будет. Но класть нам уже некуда. У меня осталось 20 коек, и я сегодня закрою больницу. Семашко уже закрыта, тубдиспансер тоже. Пусть голосует, кто хочет, но в городе больше коек нет.

- А сколько больных к вам поступает за сутки?

- Недавно было по 30-35 человек. А выписываются по пять-семь пока и то не каждый день.

- Сколько длится их лечение, две недели?

- Две недели — это несбыточные мечты. В среднем три недели, это долгий процесс. 

- Маски, которые мы носим, которые шьют наши предприятия легкой промышленности — это же все бутафория, которая спасает только от штрафа?

- Вы имеете в виду тряпичные? Ну на час, наверное, хватит. Они берегут от прикосновений к лицу, такой психологический барьер. Тем, кто болен, она нужна. Если он закашляет, то какое-то механическое препятствие на пути вируса, конечно, будет. С этой точки зрения целесообразно.

- Как вы считаете, каково происхождение коронавируса, может ли он быть искусственно созданным?

- Происхождение его, наверное, еще очень долго будет загадкой, пока кто-то не решится открыть правду. Этот вирус очень интересного действия, что наводит на мысль о его не совсем природном происхождении. Аналогов ему: по действию, по степени поражения до сего дня не было. Однозначно это не боевой вирус, никто его не создавал для массового поражения. Зачем выпускать вирус с такой минимальной убивающей способностью? Если бы была именно эта цель, то нужно было бы выпускать сибирскую язву или чуму. Скорее всего, это случайная утечка штама, на котором отрабатывалась какая-то вакцина. Судя по тому, как он действует на иммунитет, какая высокая тропность к клеткам человека, это действительно лаболаторный штам. Но это только мое мнение, ничем не подтвержденное.

- Какие еще мифы вам приходилось слышать об этом вирусе?

- Да мифов сколько угодно, интернет откройте, да почитайте. Но это распространяют люди далекие от медицины и вирусологии.

- Вы слышали эту конспирологическую теорию о вакцинации и чипировании? Мол, все это хитроумный план по тотальному контролю над людьми?

- Да кому мы нужны? Вот все, что хочется возразить на эту теорию. Эту теорию продвигают люди с завышенной самооценкой. Зачем нас чипировать, если у каждого телефон в кармане лежит и любого можно прослушать и запеленговать. Мне кажется, что все это уже какие-то гипертрофированные угрозы.

Как коронавирус повлияет на нашу дальнейшую жизнь? Сможет ли все вернуться в прежнее русло или вирус теперь с нами навсегда?

- Мы к исходной ситуации уже не вернемся: будут какие-то ограничения, мы будем жить в постоянном риске. Вирус хорошо прижился, он прекрасно передается. Ему что надо? Просто не умереть, а судя по скорости распространения, человек его вполне устраивает. По законам вирусологии он должен снизить свою верулентность, опасность для организма. Потому что у него нет цели убить, а лишь использовать человека как кормушку и средство размножения. Будем надеяться, что он станет менее тяжелым, но он будет с нами. Мир уже не будет прежним.

Беседовала Ольга Каштенкова